По ту сторону пейзажного реализма «Нормальность – это асфальтированная дорога: по ней удобно идти, но цветы на ней не растут» Винсент Ван Гог Время не может убить реализм в живописи – он вечен как сама жизнь! Постоянно подтверждает удивительную живучесть и порождает всё новые и новые шедевры, что волнуют и восхищают. Пейзажная живопись всё также востребована публикой, как и сто лет назад – в случае, если это качественные профессиональные работы. Но сейчас хочется не об этом… Изменилось время – изменилось и само понятие «реализм». И тех значений, что мы сегодня в данный термин вкладываем. Сначала, в нарушение всех академических правил, я придумываю некую реальность, а уже потом помещаю в неё планируемые для написания картины. Или, точнее, «идеи картин» – предварительную матрицу всего будущего процесса. И только после этого сажусь за написание реалистического полотна с натуры. Сто двадцать лет до меня Поль Сезанн так описал собственную подготовку к творчеству: «Пейзаж отражается во мне, становится человечным, мыслиться мною, я его реализую, переношу на холст, запечатлеваю его на холсте». Мои полотна строго реалистичны – это сам мир, куда они затем помещаются, состоит из фантазий! И что, в таком случае, происходит с изображением на полотнах? Оно начинает как бы таять, медленно растворяться в другой световой среде – той, куда я их помещаю. Как растворяются чернила в прозрачной воде, принимая странные очертания. Нет, я не забываю и следовать рекомендациям Ивана Шишкина, уверявшего: «Главнейшее для пейзажиста есть прилежное изучение натуры – в следствии сего картина с натуры должна быть без фантазии». Глазами, ты охватываешь весь отрезок пространства – формируя затем цельную форму, в преломлении на белый холст. Я пишу исключительно с натуры, не прибегая к срисовке с других полотен или фото – это строго запрещено моей творческой самоцензурой. Я пишу картину реалистично, но лишь до определённой стадии! А затем перемещаюсь в мастерскую и перед мольбертом представляю увиденное снова и снова, на этот раз уже с закрытыми глазами. И уже этот новый образ, глубоко переработанный сознанием, стараюсь переложить на полотно – в новых формах и красках, увиденных внутри себя. На этой стадии работы я принципиально отказываюсь от оригинала. Потому краски и цвета не совпадают с природными: меня мало интересуют отдельные детали, играющие столь важную роль для художника-реалиста. Нет, в отличие от последнего я придумываю собственные цветовые гаммы. Если в природе листья жёлтые, то у меня они могут стать красными или белыми – окрашенными в цвета, коих нет в природной палитре. Для меня становится единственно важным то, какое психологическое состояние они вызывают в данный конкретный момент. Можно добавить свет, изменить перспективу– тем самым сломав стереотип «фотографической точности». Мой мозг не обременен академическими запретами и табу, рука свободно скользит по холсту, а идея замысла как бы сама по себе подбирает нужный цвет. Благо, за спиной не стоит строгий судья – с собственным представлением о Прекрасном, с жёсткими безапелляционными требованиями, восходящими к учебнику по академической живописи (что цензор-критик неизменно держит наготове). Много зависит и от внутреннего состояния в данный момент: иногда замысел поглощает нарисованную натуру, становится в данный момент самоценностью. Но что уж тут поделать: самому себе я доверяю гораздо больше, чем окружающей природе. Это противоречит логике, но… я всегда выбираю сторону субъективных чувств, а не признанных «объективными» художественных правил! Давая возможность творческой интуиции разгуляться в полную мощь. И вместо рассвета в горах, что я пытаюсь перенести на холст в данный момент – в итоге на полотне может вполне оказаться закат! Или неожиданно появятся тучи, всплывающие откуда-то из глубин подсознания – что лягут на холст жирными белыми кляксами (так как в пространстве разума, где я размещаю полотно, в данную секунду пошёл снег!). Но вот внутренний вектор резко сменился – и я могу полностью закрасить всё полотно. И поверх прежней версии начать писать совсем другую. Но для запуска самого процесса этого творческого Хаоса, неустанно преобразующего себя в Космос, просто настоятельно необходимо соприкосновение моего разума и природы… «Я всегда следовал инстинкту, иногда мои полотна кажутся рельефными, потому что я проходил их кистью несколько раз, и только небо я старался сделать прозрачным» – писал о своих работах один из лучших пейзажистов Франции Морис Утрилло. И я не могу с ним не согласиться: доверие творческому инстинкту – первый показатель личностной зрелости художника! Ощущение его творческого отделения от общепринятых шаблонов большинства – не слепое копирование клочка реальности на холсте, а создание отдельного мира, пропущенного через сердце! – критерий самостоятельного творческого воображения. Ваше воображение – как соус в кулинарии: связывает все в ингредиенты в единое блюдо, создавая особый неповторимый вкус. Не могу не привести слова патриарха французской живописи Анри Матисса, сказанные им о творческом процессе: «Изображая осенний пейзаж, я не буду пытаться вспомнить, какие краски свойственны этому времени года, я буду вдохновляться лишь тем ощущением, которое оно у меня вызывает: ледяная чистота пронзительно голубого неба так же хорошо передаст время года, как и оттенки листвы». Здесь важно не только, что изображает художник, а как он это делает, какие новаторские художественные методы при этом изобретает. Для Матисса главным всегда являлся цвет. И ещё соотношение пространства между предметами. А Сезанн создал мир за пределами человеческого опыта, используя вычурные спокойные цвета, но психологическая реакция от которых – буквально завораживает. Он проложил путь к новому пейзажу и натюрморту: через деформацию изображаемых предметов – к их внутреннему психологизму. Но природа всегда первична – она в своей красоте многовариантна и прекрасна!.. Но может ли современный художник увидеть через краски и полотно новый вид реальности? Более богатый и глубокий, чем кусок реальности, видимый обычным невооружённым глазом? То, чего ещё не видел человеческий глаз? Остались ли ещё секреты мастерства, не понятые и не изученные художниками предыдущих поколений? Оставили ли они нам ещё простор для творчества и новаторства? Что может прорасти после французских постимпрессионистов, русских передвижников, живописи соцреализма? Ответы на все эти вопросы скрываются в самой природе творчества –неисчерпаемой, как сам материальный мир, во всей многообразной сложности и красоте. Художественный инструментарий неисчерпаем в своём разнообразии. И пейзаж – навсегда останется необходимой ступенью (или, точнее – куском) реальности, что художник как опытный хирург препарирует кистью. Словно скальпелем вырезая кусочек пространства из Единого Целого – в страстном желании вскрыть внутреннюю природу и гармонию данного Единства. И тут уже – всё зависит от таланта и мастерства! Творческий гений запечатлевает мгновение жизни, сжатое до границ холста. И переносит это пространство, наполняя внутренним светом души – маскируя под слоем краски послания, понятные только внимательному глазу и тонкой душе, способной понять глубокий замысел творца… Жизнь усложнилась – новые технологии, на первый взгляд, упростили реальность. Но это обманчивое впечатление… * Всякая картина – послание художника сквозь века, требующее от зрителя особой внутренней работы, культуры… и развитой самостоятельности художественного взгляда! Оно адресовано именно Человеку – и только ему одному (хотя на планете Земля и проживает более восьми миллиардов Хомо сапиенсов)!